Устраивая мне эти четыре недельные урока за плату, к которой я не была приучена, Мария Лемье не приносила мне состояния; но моя бедность внезапно кончалась. Я избегала скаредных расчетов. Я собиралась овладеть мыслями, более свойственными моей природе.

Моя прогулка завела меня как раз в те места, где были расположены две или три наиболее центральные и наиболее посещаемые лавки, достаточно хорошо отражавшие роскошь Парижа. Хотя городок был невелик, но соседство маленького курорта заставляло его поддерживать известную элегантность. Некоторые магазины были совсем недурны.

Я не избегала их. Я могла теперь рассматривать выставки с новым спокойствием. Мысль, что отныне я буду в состоянии купить отрез материи или метр ленты для освежения шляпы, когда у меня появится охота сделать это, отнимала у меня желание более роскошных предметов, которые по-прежнему были мне не по средствам. Я рассматривала их безотносительно к себе самой, взглядом, которым я смотрела бы на старинные украшения под витриною музея. Я обнаружила таким образом, что я не принадлежу к породе ненасытных или, по крайней мере, что вещи, способные бесконечно терзать мое сердце, не принадлежат к числу выставленных на окнах магазинов.

II

В пять часов двадцать минут я была у вокзала. Тут только я заметила, что забыла спросить у Марии Лемье, как мне нужно пойти, чтобы попасть к Барбленэ. Я очень хорошо знала, что их дом расположен где-то среди вокзальных построек, так как г-н Барбленэ служил на железной дороге. Он был директором или помощником директора каких-то важных мастерских, которые обслуживались многочисленным персоналом. Но железнодорожные постройки были разбросаны на обширной территории. Они составляли целый городок, почти такой же величины, как и тот, к которому они примыкали. Мне еще не случалось бывать в нем. Лучше всего мне была известна платформа парижского поезда, на которую нога моя ступила один только раз.